Как терпелив

* * *
Как терпелив Великий Боже
К тебе, надменный человек.
Он может солнце приумножить,
Прибавить иль убавить век.
Тебя поднимет и уронит,
Как впрочем; всякое живье.
Даст славу или похоронит
Он имя хрупкое твое.
Зачем двуногие бытуют,
Кипя похлебкой на плите?
Я думаю — что испытуют
Их здесь во зле и доброте.

* * *
И так горим как антрацит,
И так под Богом все.
А кто-то лезет в суицид
На тёмной полосе.

* * *
И в серых буднях есть отрада
Коль в выси яркие не лезть;
Конечно, много в жизни надо,
Но будь доволен тем, что есть.
А что ты знаешь больше жизни?
Любую плоть изрежет нож.
Себя ты разве перепрыгнешь?
А больше сил ты унесешь?
На многое не жди ответа,
Крутых не жажди перемен.
Ты промелькнул — прекрасно это,
И этот миг благословен.

* * *
Глаза — это в мир дверцы,
Но что-то важнее есть глаз,
Имея зрячее сердце,
ты зорче в тысячу раз.
Известно давно однако,
Поставлено жизнью на вид:
Иной зрячий пнет собаку,
И женщину оскорбит.
Не мне одному известно,
Не я лишь знаток большой:
Кто не ослеп сердцем,
Тот благороден душой.

О! Это необычный день!
Капель разматывает нитки,
Сугроб заметно похудел,
И полдень ручеек свой выткал,
А небо — коврик голубой,
А солнце — слаще апельсина...
Ах грусть! — не заслоняй собой,
Уйди достойно и красиво;
Прочь, рой непрошенных забот,
И, неудачи, не чадите;
Пусть радость тихо позовет,
Улыбка заискрит в зените.
Мимозой ветерок задет,
Власть ночи все слабее, меньше.
Сегодня самый лучший день,
Одной из самых лучших женщин.

* * *
Стареют горы, стареют,
Превращаются горы в холмы,
Лавою не сатанеют.
Так чем же их хуже мы?
Елками обрастаем,
Всякой пахучей травой.
Мысль довольно простая,
Путь откровенно прямой.
Травы, ох эти травы!
Травы — простое былье!..
А мы до конца льем лаву,
Из сердца, из своего.

* * *
Юные целуются в подъезде.
Над домами побледнела синь.
Пал Егорыч иномаркой грезит.
Тикают настольные часы.
Получила пенсию соседка.
Мечется больной в огне-бреду.
Сушится белье, на нем прищепки.
А часы идут-идут-идут.
Бой идет в Чечне и Курдистане.
Оборвалась чьей-то жизни нить.
Если и часы идти устанут
Время все же не остановить.

* * *
Не надо лишних расходов,
Не надо траурных лент
Тому, кто уходит-уходит
Сгибаясь под тяжестью лет.
Он все свои зори встретил,
Он выпил свое вино...
Живущий на белом свете
Обязан уйти все равно.
А в речке пред ледоставом
Гораздо спокойней вода.
И ты простодушнее станешь
Пред тем, как уйти навсегда.

* * *
Порой невыносимо больно,
Вокруг все кажется пустым,
И шепчет вкрадчиво безволие:
«Оставь, забудь, уйди, остынь...»
Не верь, что смерть покой приносит,
Что жизнь — пустая суета:
Один пожухлый лист — не осень,
Не жизнь сгорела — а мечта;
Все лучшие цветы остались
(Жизнь не прожить без неудач),
Поверь, пройдет души усталость,
Не будь сама себе палач.
Свести ты с жизнью хочешь счеты,
Покинуть землю без следа,
Такого страшного просчета
Ты не исправишь никогда.
Не верь же слабости минутной,
Не торопись про всех забыть,
Здесь, в жизни мудрой и беспутной,
Ты лишнею не можешь быть.

* * *
Мир этот тайнами окутан,
Не разгадать — не разгадать,
Но почему-то—почему-то
Несет он сердцу благодать.
Так много грусти в нем и боли,
Но все равно — но все равно
Расстаться с ним не хватит воли,
Хоть ясно — все обречено.
Потоки солнца над землею,
Прибрежных ив спокойный ряд,
Стрижей над блесткою рекою,
Как жаль все это потерять.

* * *
Задернут тяжелой холстиной
Полдень. Дороги стынут.
Деревья роняют капли,
Раньше жилось так ли?
Ах ты, непогода —
Здесь на лугу и у брода,
На оставивших лето птицах,
На бровях и на ресницах.

* * *
И неужели все так просто? —
Пришла, сверкнула и ушла;
И растворилась, стало прошлым,
Обрывком мимолетным сна?
А ведь, казалось, небо пело
И розами играл восток...
Сорвался с ветки, улетел он —
Душистый белый лепесток.

Как терпеливПоэзия

Как терпелив
Поэзия